Инвалидность - не ущербность!

 

Родился я в 1978 г. в Кемеровской области (Западная Сибирь). При родах получил тяжелую травму головы, вследствие чего до трех лет был недвижим, не мог даже пере-вернуться. Только после лечения в Москве и Евпатории появились значительные улучшения: начал ползать.
Родители не теряли надежду, что смогут поставить меня на ноги. Ради этого они переехали в Крым. До школы-интерната я часто лежал в санатории. В семь лет меня показали хирургу-ортопеду, но он отговорил родителей делать операцию: мол, всё равно не будет ходить.
Инвалидная коляска стала моим обиталищем. Руки не работали, писать не мог. Говорил с большим трудом. Мою речь понимали только близкие люди. При этом я рос смышлёным: рано научился читать, играть в шахматы и шашки. Но был очень нервным и обозлённым. В семь лет у меня появились приступы эпилепсии, которая с возрастом прогрессировала. Сначала приступ случался раз в два-три месяца, а в 12 лет мог повторяться по несколько раз в неделю. Тогда я учился в Цюрюпинском интернате для инвалидов. Воспитатели помогли привыкнуть к новой обстановке и найти друзей. Мне даже понравилась коллективная детдомовская жизнь. Однако душа моя не обрела радости и покоя.
Уже с пятого класса я стал задумываться над смыслом жизни. Для чего я родился? Что будет со мной после окончания школы??? От подобных вопросов, на которые я не находил ответа, рождалось отчаяние. Осознавая безвыходность своего положения, я не хотел жить.
С 1991 г. наш интернат начали посещать евангельские христиане. Однажды мой воспитатель попросил их побеседовать со мной. По его словам, мне оставалось жить недолго, так как во время приступа я мог захлебнуться слюной. Вскоре меня пригласили на богослужение, и я согласился ради интереса, чтобы прокатиться по городу.
Богослужение показалось мне длинным и скучным, потому что я ничего не понял. Перед заключительной молитвой ко мне подошёл пастор и взял меня на руки. "Этот мальчик страдает эпилепсией"- сказал он. Давайте помолимся о нем?. Все встали. Пастор молился со слезами. Тогда меня это тронуло: совершенно чужой человек, которого я впервые видел, так глубоко мне сострадает!
Но этой молитве я не придал должного значения, продолжая плыть по течению пустой и безотрадной жизни. Так прошло месяцев девять, и приступ у меня повторился. Однако на этот раз он был лёгким. Когда в интернат пришли христиане, я высказал им претензию: "Ага! Вы молились Богу, а у меня опять был приступ!" На это мои верующие друзья ответили: "Да, Лёша, мы молились о тебе. Но Бог ждёт, когда ты сам обратишься к Нему с верой, и Он войдёт в твоё сердце". Тогда я впервые серьёзно задумался о своей вере в Бога. Наедине я попросил Господа, чтоб избавил меня от эпилепсии. И с тех пор (с марта 1993 г.) у меня ни разу не было приступа.
В 1995 г., после окончания девяти классов в интернате, родители забрали меня домой. Мне было очень тяжело без друзей, без духовного общения. Из-за одиночества и тоски я начал пробовать писать стихи. К тому времени руки стали работать лучше, и я смог "выводить" подобие букв. Но эти "иероглифы" никто, кроме меня, не понимал. Поэтому стихи мама записывала в тетрадь под мою диктовку.
Как-то раз я дал почитать мои стихи учительнице русского языка. После её проверки сильно огорчился: в каждом стихотворении были речевые и логические ошибки. Мне посоветовали учиться. В итоге я окончил на дому 10 и 11 классы сельской школы, затем поступил в Таврический университет на филологический факультет (г. Симферополь, Крым).
На время сдачи экзаменов мы снимали комнату в частном доме. Меня с коляской таскали по этажам университета. Со мной сидели в аудиториях и конспектировали лекции. Учебная программа оказалась объёмней и тяжелей, чем я предполагал. Поэтому на втором курсе я уже хотел бросить учиться: такой гуж, думал, мне тянуть не под силу. Но проучился все шесть лет. Более того, университет окончил с двумя красными дипломами - бакалавра и специалиста русского языка и литературы.
Колоссальные перемены в моей жизни произошли после того, как в христианском журнале "Вера и жизнь" была опубликована со стихами моя статья "Почему я верю". Мне стали писать из России, Финляндии, Израиля, Латвии, Эстонии, США и других стран. Из Германии написали Марк и Галина, просили разрешения приехать. Вскоре встреча состоялась. Гости спросили у нас напрямую: "Вы все, наверное, смирились с тем, что Алёша никогда не будет ходить?" Что ж, это действительно было так. В 16 лет мне бессрочно определили первую группу инвалидности, и я согласился в душе с тем, что буду пожизненно нести свой крест.
"Разве ты не желаешь оставить свою коляску? Но этого тем более хочет Бог!" - убе-ждали Марк и Галина. "Ведь Он уже начал действовать в твоей жизни, когда избавил тебя от приступов эпилепсии. Давай будем молиться, Бог желает, чтобы мы поверили Ему". Гости как бы перелили в наши сердца часть своей сильной веры в живого и все-могущего Бога. И сразу после их отъезда я начал поститься. Почти четверо суток ни-чего не ел и не пил. Очень тяжело было в летний зной обходиться без воды. Но эти трудности я преодолевал верой, что получу ответ от Бога. "Терпение нужно вам, что-бы, исполнив волю Божию, получить обещанное..." (Евр. 10:36) Этими словами Господь проговорил к моему сердцу.
На третьи сутки поста я сказал, что у меня болят икры. Мама посмотрела на меня с недоверием: "Какие икры?! Их у тебя нет - кожа да кости..." Вечером, когда дневная жара спала и подул прохладный ветерок, у меня замёрзли ноги. Это было настоящим чудом, так как к 20-ти годам мои стопы уже перестали чувствовать холод. "Алёша", обратилась ко мне мама, "тебе не кажется, что у тебя ноги ожили? А ну-ка встань!" И я, держась рукой за стол, встал!
Вся семья находилась под впечатлением этого чуда. Отец соорудил мне во дворе специальные брусья, за которые, держась руками, я начал упорно учиться ходить. Сердце, казалось, выскочит от напряжения - весь мокрый, на полусогнутых ногах, я преодолевал метр за метром.
О моих успехах узнали верующие друзья. Для меня в церкви подобрали специальные ходунки. Облокачиваясь на них, я вставал на цыпочки и волочил ноги. При такой "ходьбе" до крови тёрлись друг о друга колени. Поэтому врачи порекомендовали мне сделать операцию, чтобы выровнять ноги. Для этого мы обратились в Евпаторийский детский клинический санаторий при министерстве обороны.
На консилиуме хирурги объяснили, что они оперируют детей до 15-летнего возраста. А у меня организм сформирован, к тому же сильная контрактура суставов. Врачи опасались, что после операции мой организм не выдержит гипсования по причине сильных гиперкинез (непроизвольных движений) и что все мои мучения в таком случае окажутся напрасными. Со мной серьёзно беседовали, объясняли, на какой риск я иду. Но я, доверившись Богу, решился на операцию.
11 сентября 2003 г. меня прооперировали. Операция длилась около трёх часов. На каждой ноге было сделано по четыре больших пореза: бедро, пах и два под коленом.
Хирурги не смогли полностью выровнять мои ноги. Целый день я спал под наркозом, в себя пришёл только вечером. Ноги были загипсованы, а между ними закреплена широкая распорка, из-за которой все последующие дни я не мог лежать на боку. Спина и живот были в гипсовом корсете. Из-за гиперкинез меня начало сильно подбрасывать на постели, что причиняло невыразимую боль. Позже я узнал, что в этот день в Симферопольской церкви евангельских христиан-баптистов за меня совершалась круглосуточная молитва. Бог поддержал меня в тяжёлые минуты жизни.
На восьмой день после операции началось этапное гипсование, которое длилось ме-сяц. Мне с силой разгибали ноги и сразу же гипсовали. Каждый раз, когда меня заво-зили в гипсовочную и клали на стол, я преодолевал в себе страх. От сильной боли я обильно потел, а лицо то бледнело, то багровело. В этот момент я кричал: "Господи, помоги!" После последнего гипсования я не мог заснуть четверо суток - так болели ноги. Жилы были натянуты упруго, словно струны. Ночи я проводил в сидячем поло-жении (так пытался гасить гиперкинезы, от которых сводило ноги). Мышцы находились в постоянном напряжении, отчего появлялась большая усталость. Это продолжалось 75 суток, пока не сняли гипс.
21 октября мне оперировали надколенники и ахилловы сухожилия. Эту операцию я перенёс намного легче.

Как я стал писать?
Начну с того, что когда я окончил третий курс филфака, мне из США прислали ноутбук. Это был для меня очень ценный подарок. А всё началось с письма, в котором меня спросили, в чем я нуждаюсь. Долго я не решался отвечать: робел и стеснялся просить открытым текстом. Но потом подумал: а вдруг это БОГ расположил людские сердца. И тогда смело написал, что я студент и нуждаюсь в компьютере, так как писать рукой не могу и потому загружаю постоянно маму.
Именно после приобретения ноутбука моя учеба резко поднялась. Я сразу сдал все письменные задолженности, которые тянулись с первого курса. А печатать я сразу приловчился (до ноутбука у меня была печатная машинка, но на ней печатал очень медленно, притом не всегда попадал пальцем на нужную букву - нарушена координация движения).
После поста, о котором я писал выше, у меня не только ожили ноги, но стали лучше работать руки, более понятней стала речь (у меня было сильное заикание). Правда, и сейчас оно проскальзывает, но это уже мелочи. Тот пост был криком души. Я находился тогда в депрессивном состоянии. И БОГ по богатству Своей неисчерпаемой любви помиловал меня.
До поста я все экзамены сдавал отдельно от группы - стеснялся молодых симпатичных девчонок. Был замкнутым, необщительным, создавал жалкий вид. Я понимал, что такое состояние, особенно для христианина, неправильное. Но побороть свои страхи я не мог. Но как только моя речь стала чуть лучше, я начал сдавать экзамены со всеми. На лицах своих однокурсниц я замечал удивление. Они считали, что у меня отметки липовые: мол, инвалид - "жалеют" А тут, оказывается, я не хуже их знаю предметы.
А когда я лежал в санатории на операции, ко мне приходили однокурсницы и даже жертвовали деньги.
К моменту выпуска нашей группы оказалось восемь (!) красных дипломов. Многие мне признались, что им было бы стыдно учиться хуже меня. Но я-то понимаю, что в моей учебе главную роль сыграл Господь. Сколько я молил у Бога ума понять и верно сделать задание! И сколько за меня молились!
После двух тяжелых операций я больше полугода разрабатывал ноги. Сейчас по дому передвигаюсь с помощью двух палочек. Но от них болят и немеют руки, потому на улице обхожусь ходунками.
Живу с родителями в селе недалеко от Евпатории (Крым). В селе небольшая баптистская община. Я провожу богослужения (в основном, это библейский разбор).
Вот, кажется, вся моя жизнь.

Алексей Дунаев.